Я была дочерью, о которой мечтает каждая женщина: послушной, заботливой, сочувствующей. Люди поздравляли мою маму с тем, что ей удалось так воспитать меня. Однако я совершила то, чего никогда не делают дочери хороших матерей: перестала общаться с ней. Хорошие девочки так не поступают, и многие осуждают меня за это. Но у меня были на то причины.
Меня зовут Лиза, сейчас мне 38 лет, и я хочу поделиться с читателями сайт историей о том, как я порвала отношения со своей мамой и что получила от этого.
На свадебных фотографиях мои родители выглядят совершенно счастливыми. Мама хотела посильнее привязать к себе отца, поэтому постаралась скорее родить меня. Но через 4 года он ушел от нас. Не знаю, что стало причиной — другая женщина или полное отсутствие у моей мамы понимания границ и ее стремление к тотальному контролю. Знаю лишь, что она болезненно переживала его уход и была крайне уязвлена тем, что его не остановил даже ребенок. Какой смысл тогда рожать было?
Своим присутствием я ежедневно, ежечасно напоминала ей о ее неудаче — именно так мама называла свой брак. Проект, который не удался. Что ж, раз уж тут не получилось, надо хотя бы из дочери слепить что-то приличное — то, что потом можно гордо показать знакомым. И меня отдали на танцы. Мне туда не хотелось, но вызвать недовольство мамы я не смела и исправно ходила. Таланта у меня не было, вершины я не покоряла, соответственно, первых мест на конкурсах не хватала. И тогда она поняла, что от пропащего мужчины и дети родятся бестолковые. Еще один провальный проект.
Я перестала общаться с мамой, которая всю жизнь заставляла меня чувствовать себя виноватой
Во всех своих бедах мать винила меня. Это я была виновата в том, что ее жизнь загублена, я — причина невнимания к ней мужчин, я — ее билет в одинокую старость. От нее я узнала, что у меня спина «как у извозчика», «рабоче-крестьянское» лицо и фигура кирпичом. С такой внешностью, говорила она, в жизни будет нелегко. Что бы я ни надела, ко мне летело: «Вырядилась как чучело, никакого вкуса». Даже форма моих ногтей заставляла ее презрительно приподнимать бровь и поджимать губы.
При этом мамино стремление контролировать все и вся не исчезало. Мои вещи в шкафу должны были быть уложены так, как велела она. До 15 лет я мылась исключительно под ее присмотром, а моя сумка ежедневно осматривалась на предмет «запрещенки»: записок от мальчиков, сигарет и даже жвачек. Ежедневно нанося удары по моей самооценке, мать говорила мне, что просто готовит меня к сложностям взрослой жизни. Но сейчас, в свои 38, я понимаю, что самой большой сложностью в моей жизни была она.
Может показаться, что моя мать — какое-то абсолютное зло. Сейчас, когда все возможные эмоции по отношению к матери пережиты мною, я понимаю, что она не была бесчувственной и черствой. Просто ее не научили, она не умела быть доброй. Да и жизнь была нелегкой: растить дочь самостоятельно, без помощи и поддержки со стороны — это тяжело.
Я часто думаю, что ее раздражение на меня нередко было вызвано обычной усталостью. Я росла в 90-е, и в то время, когда у многих моих подруг с полным комплектом родителей самым большим лакомством был хлеб с сахаром, у нас в холодильнике всегда было сливочное масло, мясо и дефицитные продукты. Я была хорошо одета, ходила на платные кружки — все материальные блага были к моим услугам.
Но мама считала меня неблагодарной: несмотря на то что она давала, мне все время было мало. Мало ее, мало обычных отношений и близости, мало разговоров с ней. Хотелось не новых тряпок, не сгущенки, а чтобы как у моей подруги Светки: сидеть с мамой на кухне в перешитом старом халате, пить чай с сахаром, рассказывать про подруг, одноклассников и слушать истории ее молодости. И чтобы она гладила меня по голове и улыбалась. Но у моей матери были другие ценности.
В 31 год я была замужем и ждала ребенка. Мама была все так же недовольна мной: мужа я нашла так себе, работа непонятная и бессмысленная, а детей рожать такие безответственные люди вообще не должны.
Муж, приходя с работы, всегда сразу понимал, что я общалась с мамой: любой контакт с ней превращал меня в какое-то потеряное животное. Я становилась апатичной, вялой, все валилось из рук. Но я не прекращала отношения с ней: ведь это моя мать, просто она тяжелый человек.
Потом родилась дочь. Мне, естественно, она казалась великолепной. Но бабушка всегда находила чем уколоть: волосики жидковаты, уши так же глупо торчат, как у меня. Еще не разговаривает? Не выучила буквы? Ну что ж, есть в кого, ты тоже звезд с неба не хватала.
Несмотря на презрительное ко мне отношение, мама требовала много внимания. Я покупала ей продукты, проводила с ней время. Если я не появлялась неделю, мама обижалась и жаловалась на неблагодарность: она мне всю свою жизнь, а я… То, что у меня появился ребенок, ее ничуть не смущало: кто тут важнее, в конце концов?