«Вы пожалеете об этом. Вы так неуважительно относитесь ко мне, как к ее бабушке».
Саймон покачал головой. «Мы делаем то, что лучше для нашей дочери. Если ты этого не видишь, то, может быть, тебе лучше пожить какое-то время в другом месте».
Пока Элеонора собирала свои вещи, мы с Саймоном обменялись взглядами, выражающими усталую солидарность.
Вечером, после того как Элеонора ушла, мы сели и перечислили все вещи, которые она повредила. Крошечный кухонный гарнитур, мини-холодильник, вся утварь — все это вылилось в немалую сумму.
Мы напечатали подробный список и приложили к нему чек, а затем отправили его ей по электронной почте с твердым посланием: «Твои действия имеют последствия».
Следующие несколько дней прошли в напряжении. Элеонора звонила несколько раз, обвиняя нас в неуважении. Но каждый раз мы стояли на своем.
Однажды днем, когда я складывала белье, ко мне подошла Хоуп. «Мамочка, а бабушка когда-нибудь вернется?»
Я вздохнула, не зная, как объяснить пятилетнему ребенку все сложности взрослых разногласий. «Я не знаю, милая. Но мы должны быть уверены, что все, кто тебя любит, также уважают тебя».
Хоуп задумчиво кивнула. «Мы можем купить новую кухню?»
«Обязательно, Хоуп. Мы найдем еще лучше», — пообещала я, ободряюще улыбнувшись ей.
Вошел Саймон, подслушав наш разговор. «И на этот раз мы позаботимся о том, чтобы никто не смог отнять его у тебя», — добавил он, взъерошив ей волосы.
Я гордился нами. Мы учили Хоуп, что ее чувства имеют значение и что мы всегда за нее заступимся.
Мы были командой, и какие бы трудности ни вставали на нашем пути, мы преодолевали их вместе. Ради нашей семьи.