Наташа поставила кружку на стол. Провела ладонью по столешнице туда-сюда — так делают люди, когда не знают, куда деть руки.
— Рай, — сказала она. — Я… я правда никогда не думала, что ты…
— Что я как-то к этому отношусь?
— Да.
— Потому что удобно было не думать.
Это прозвучало жёстче, чем я планировала. Но я не стала забирать слова обратно.
Оставшиеся две с половиной недели неожиданно оказались хорошими.
Не идеальными. Но хорошими. Настоящими.
Наташа начала готовить. Не постоянно, но регулярно — через день, иногда чаще. Мы вместе ходили на рынок. Пару раз готовили вдвоём. Однажды сварили уху из судака, и она вышла такой вкусной, что Паша попросил добавки. По его меркам это было почти высшей похвалой.
Ещё один раз мы все вместе пошли на набережную. Наташа, я и дети. Вечером, когда жара уже спала. Шли вдоль реки, ели мороженое и почти не разговаривали. Просто шли.
Стеша что-то делала в телефоне, Паша смотрел на воду. Наташа шла рядом со мной и вдруг тихо сказала:
— Знаешь, я даже не помню, когда в последний раз просто гуляла. Без дела, без цели.
— Это и называется отдых, — сказала я.
Она негромко рассмеялась. Смущённо, почти по-девичьи.
— Наверное.
Один вечер мы просидели на кухне почти до часу ночи. Почти как в первые годы. Только теперь мы не просто болтали обо всём подряд, а говорили по-настоящему.
О её разводе — не коротко, как раньше, а подробно. С деталями, которые она никогда не рассказывала.
О том, как страшно было остаться одной с детьми и ипотекой. О том, как стыдно было просить деньги у Артёма, но иногда они заканчивались раньше, чем месяц. О том, что поездки в Москву для неё были не просто отпуском. Это была возможность выдохнуть. Побыть там, где хотя бы какое-то время не надо отвечать абсолютно за всё.
Мы не составляли правил. Не обсуждали пункты и условия. Не договаривались официально.
Просто стало понятно: теперь вещи называются своими именами. И молчать дальше слишком дорого.
Двадцать второго июля я вернулась в Москву.
Артём встретил меня на вокзале с букетом белых хризантем. Судя по всему, купил их прямо у входа в метро.
Мы приехали домой. Он занёс чемодан. И я сразу увидела: в квартире чисто. Не наспех, не поверхностно, а действительно прибрано. Пол вымыт. Кухонный стол чистый. В раковине нет посуды.
— Наташа хочет приехать в следующем году, — осторожно сказал Артём.
— Пусть приезжает, — ответила я. — На неделю. И дети пусть помогают.
Он кивнул.
— Договорились.
В следующем мае я сама позвонила Наташе и пригласила её.
Она приехала на восемь дней. Привезла продукты на всех, каждый вечер мыла посуду и уехала, не дожидаясь, пока кто-то начнёт намекать, что пора.
А потом я взяла отпуск.
И поехала.
Только уже не к Наташе.