Он рассказал о событиях, которые, по его мнению, остались за пределами публичных обсуждений.
По словам Шепелева, за прошедшие годы ему неоднократно поступали предложения организовать встречу Платона с родственниками по материнской линии.
Однако, как утверждал телеведущий, практически все подобные инициативы предполагали присутствие журналистов, съёмочных групп или участие в телевизионных программах.
Именно такой формат он считал неприемлемым.
Дмитрий объяснял, что не намерен превращать личную жизнь ребёнка, его чувства и воспоминания о матери в сюжет для очередного ток-шоу.
Он признавался, что ему больно осознавать, сколько важных моментов детства Платона прошло без участия людей, которые могли бы стать для мальчика близкими.
По мнению телеведущего, настоящие семейные отношения строятся не перед камерами. Они складываются из обычных встреч, разговоров, совместных праздников, заботы и внимания.
И если родственники действительно хотели присутствовать в жизни ребёнка, для этого, как считает Дмитрий, не обязательно было приглашать телевидение.
Для Шепелева память о Жанне остаётся очень личной темой.
Он не скрывал, что переживания, связанные с её уходом, до сих пор вызывают у него сильные эмоции.
Но обсуждать эти чувства публично или позволять другим использовать семейную историю ради телевизионных рейтингов он не хочет.
Поэтому определённые решения, касающиеся сына, Дмитрий считает исключительно своей родительской ответственностью.
На первый взгляд такая позиция выглядит вполне понятной. Каждый отец имеет право заботиться о психологическом спокойствии своего ребёнка.
Однако Владимир Фриске категорически не согласен с изложенной версией.
Отец певицы назвал заявления Шепелева «чистой чушью».
По его словам, никто никогда не предлагал ему организовать встречу с Платоном в том виде, о котором рассказывает телеведущий.
Владимир утверждает, что согласился бы практически на любые условия, лишь бы получить возможность увидеть внука.
Без журналистов, без фотографов, без публичных заявлений. Главное — сама встреча.
Он подчёркивает, что во время такого общения хотел бы говорить исключительно о мальчике, узнать, чем тот интересуется, как учится, что любит и каким человеком становится.
Никаких других целей, как уверяет дедушка, у него нет.
Владимир Фриске рассказывал, что неоднократно пытался наладить контакт с Дмитрием. Обращался через знакомых, журналистов и общих друзей, надеясь, что кто-нибудь поможет преодолеть многолетнее отчуждение.
Он даже предлагал оформить на Платона квартиру Жанны на Фрунзенской набережной.
По его словам, материальные вопросы никогда не были важнее возможности общаться с родным внуком.
Но все попытки, как утверждает Владимир, остались без ответа.
Таким образом, две стороны описывают одну и ту же ситуацию совершенно по-разному.
И понять, что именно происходило за закрытыми дверями, становится всё сложнее.
Квартира Жанны, наследство и горькие слова: «Платоши нет»
Отдельной болезненной темой в этой истории стала недвижимость, оставшаяся после смерти певицы.
Речь идёт о квартире в центральной части Москвы, в районе Красной Пресни. Её площадь составляет приблизительно девяносто квадратных метров.
Это дорогостоящее жильё, которое имеет для семьи Фриске не только финансовую, но прежде всего эмоциональную ценность.
После ухода Жанны родители старались сохранить её личное пространство почти в первоначальном виде.
Со временем квартира фактически превратилась в своеобразный домашний музей памяти артистки.
Каждая вещь здесь напоминает близким о дочери. Мебель, фотографии, небольшие предметы интерьера — всё это бережно сохранялось на протяжении многих лет.
Первоначально родственники предполагали, что когда-нибудь эта недвижимость достанется Платону.
Ведь он единственный сын Жанны, и желание передать ему часть семейной истории выглядело совершенно естественным.
Но затянувшийся конфликт между Владимиром Фриске и Дмитрием Шепелевым внёс серьёзные изменения в эти планы.
Владимиру уже больше семидесяти лет. Он признаётся, что с возрастом здоровье становится слабее и откладывать важные решения на неопределённое будущее больше нельзя.
Поэтому мужчина заговорил о намерении оформить квартиру на другую внучку — Луну, дочь Натальи Фриске.
Девочка приходится Платону младшей двоюродной сестрой по материнской линии.
Объясняя своё решение, Владимир произнёс слова, в которых отчётливо слышится накопившаяся за долгие годы горечь:
«Ну а где я Платошу возьму? Платоши нет. Как я буду на него переоформлять?»
За этой эмоциональной фразой скрывается целая семейная трагедия.
Дедушка говорит, что фактически не знает собственного внука. Он не представляет, как мальчик разговаривает, какие у него привычки, что его радует и какие мечты он строит.
Платон существует в его жизни словно где-то очень далеко, хотя географически их разделяет лишь расстояние внутри одного города.